«Пустота» в постановке Талгата Баталова на Волковском театральном фестивале

в этом году была номинирована на «Золотую маску» в шести категориях

20 сентября в рамках Международного Волковского фестиваля на сцене ярославской драмы состоялся показ спектакля Тверского театра юного зрителя по одноимённой пьесе Максима Черныша «Пустота». Постановка молодого, но уже известного узбекского и российского режиссёра Талгата Баталова в этом году была номинирована на «Золотую маску» в шести категориях, совсем недавно побывала на фестивале молодой режиссуры «Артмиграция» в Москве.
Художник-постановщик Ольга Никитина создала мудро-лаконичные до минимализма декорации: трапецией расширяющееся к авансцене пространство из некрашеной фанеры с углублениями-нишами там, где теоретически могут быть окна, с большим количеством дверей и прорезными окошечками как в кассе – все они с невидимыми ручками и сливаются со стеной. Пустое, некрашеное нечто, как квартира с недоделанным евроремонтом – можно закрасить как угодно, приклеить, навесить и будет выглядеть, будто стены настоящие и вся красота тоже имеет в себе содержание, тогда как всё – тук-тук – пустота и декорация.
Самые сложные конструкции на сцене, даже с элементами реализма – две фанерные кабинки «М» и «Ж» с необходимыми причиндалами по бокам «трапеции». Немудрёная мебель, бесконечно путешествующая от стены к стене и из одной двери в другую – стулья, столы, тоже изготовлена из такой же фанеры, сливается с окружающим «евро» и служит, скорее, не частью интерьера, а символом такового. Впрочем, такие поверхности удачны для проекций и использования медиа-приёмов: так, туалеты здесь названы идиоматически «кабинетами задумчивости» и этот ярлык оправдывают – отсюда на задник «трапеции» ведётся видеотрансляция размышлений и фантазий героев. В зависимости от того, какое помещение нужно представлять, на стенки декораций проецируется текст «шкафчики», «ручки», «бумага», «берёза», «берёза», «берёза», «диван» и т.д. Или в качестве «кордебалета» выступают силуэты человечков, которые могут быть в качестве опознавательных знаков, например, на дверях тех же туалетов.
Однако подобная театральная условность достаточна для создания образа современности! Эстетика офиса или современной квартиры лишены индивидуальности и, когда ты видишь надпись «принтер», ты прекрасно представляешь типовой предмет, а если он озвучен/написан, по театральным законам уже на сцене не нужен. Не менее важны уточнения, которые постановщики добавили к описаниям интерьеров. Так, герои Марина и Лёня живут в «большой квартире в центре (наследство)», Сева в «четырёхкомнатной квартире в центре (своя)». Эта тонкость – приобретённая квартира самостоятельно или доставшаяся по наследству добавляет очень точные характеристики героям.

Постановка по техничности, пластике, отработанности близка танцу, контемпорари-данс. Контемпорари здесь присутствует, в постановке режиссёра по пластике Александра Андрияшкина иллюстрируя конвейерно-людоедский принцип действия корпорации или представляя интимные сцены. «Пустота» — это театр рассказа, даже – монолога, не смотря на большое количество участников, диалога здесь практически нет, каждый рассказывает сам о себе. И делает селфи на фоне коллег – а как же, без Инстаграма жизнь не та. Человек тоже утварь, только уже корпоративного обихода. По большому счёту, «Пустота» Максима Черныша продолжает гоголевскую тему чиновничества – он пишет про «офисный планктон», «белые воротнички», включая низшие и высшие его слои, а также элементы быта и пересечение корпорации с «иными мирами». Постановщики «Пустоту» определили как «театральный ситком», вероятно, так маркируя её многосюжетность…или отдалённое родство с «Не родись красивой».
Все герои одеты в одинаковый, и мужчины, и женщины, черно-белый офисный дресс-код, который может выглядеть стильно и скрывать, как тот евроремонт, прогнившую или вовсе отсутствующую реальность. Форма в этой постановке определяет всё. Диалоги подаются не неэмоционально, скорее – как бы со стороны, обезличенно, иногда – репортажно, набрасывая узнаваемые образы современников, «социальные маски» – топ-менеджер, секретарша крупного босса, PR-менеджер, персонаж, прошедший чеченскую войну и т.д.
Какой бы лоск ни был наведён офисным стилем, жизнь вскрывает обманчивость глянца: одна героиня на шпильках вышагивает на съемную квартиру, где её ждёт безработный бой-френд-алкаш, другой едет в такие же трущобы ради экстрима и напивается до беспамятства ничуть не лучше маргинального друга своей секретарши. Откуда бы они ни приходили в офис, и какую бы роль – в «офисном стаде» или в руководстве – они ни исполняли, никто из героев не может дать себе ответ на вопрос – зачем. И заявление главного героя, что нежелание быть «стадом» обрекает человека на успех тоже неверно, так как стада, коллектива здесь нет, выход из «системы» тоже ни к чему не приводит. Пустота ли? В отзывах все ориентируются на название пьесы. Пустота здесь не совсем внутри, а, скорее, впереди. Текст прописан точно, постановщики некоторые фразы ещё более отшлифовали, заострив смыслы, вложенные драматургом. Поэтому нельзя упускать ни слова: топ-менеджер Дима (Андрей Иванов) в самом начале, в первой встрече с коллективом, описывает вероятный сценарий отношений с Мариной (Елена Фомина), которая ему понравилась. В его сценарии есть точка – бросить. И, когда их отношения развиваются, всё пахнет хэппи-эндом, не смотря на общий схематизм постановки, они кажутся уже настоящими, тёплыми, и зритель начинает в них верить. И у этого «отпетого», кажется, есть настоящие цели! Но нет, он доводит до точки кипения и рубит концы. Почему? Как его герой объясняет – страх, боязнь настоящей любви. Неправда! Намерения сильнее человека. Начиная отношения, мы, чтобы не было больно, сразу строим «запасной аэродром» и он срабатывает тогда, когда можно было бы поработать. Защищаясь от потерь, мы включаем в намерения – выбросить до того, как выкинули тебя. Другой мотив – самому себе казаться «крутым». И даже тогда, когда стоило бы идти до конца, гильотина намерений побеждает любовь и истинные желания, включаясь, как бомба замедленного действия по таймеру. Марина пилит мужа, хотя ей самой непонятно – зачем, Дима бросает Марину, лишая себя, возможно, и настоящей, яркой любви, и счастья как такового.

Корпорация в «Пустоте» выступает как модель мира, современной реальности. Но речь здесь не только об офисной структуре, элементы системы автор демонстрирует и в творческой среде. Досталось всем, и акакиям акакиевичам, препарировали и всех его потенциальных начальников, и все они оказались жертвами – системы, стереотипного мышления, собственных лжепрограмм. Обретение себя, раскрытие своего таланта – тяжёлый и нелинейный путь преодолений шаблонов. И такой герой здесь есть.
Интересная постановка, с современным режиссёрским языком, является, по сути, театром рассказа, литературным театром, но при этом точно попадает в современные реалии и, соответственно, в зрителя, даже если он никогда не был «белым воротничком». Проблемы отношений касаются абсолютно всех и здесь, к сожалению, проявились очень узнаваемые и вечные истории.

ТЕКСТ арт-обозреватель Ирина Пекарская
фото из группы Тверского ТЮЗа ВКонтакте

Help us improve the translation for your language

You can change any text by clicking on (press Enter after changing)

X