Идите в кино, чтобы не спорить о «Довлатове»

4 дня отвели продюсеры для российского проката фильма Алексея Германа-младшего «Довлатов» (16+). Однако, фильм вызвал больший интерес, чем ожидали прокатчики, он оказался самой кассовой лентой режиссёра, и показ продлён до 11 марта. Именно благодаря активным зрителям, купившим билеты заранее, фильм-лауреат Берлинского кинофестиваля в Костроме идёт и на этой неделе.
В кино сходила и арт-обозреватель Ирина Пекарская:

Мнения о фильме можно услышать или прочитать радикально противоположные. Естественно, звучит тема «Это не Довлатов! Я его другим представляю, он — пьяница и балагур!». Кому-то показалось, что артисты для фильма подобраны некрасивые. Встречается и версия «Такая же дрянь, как порнография «Хармс». Здесь имеется в виду фильм Ивана Болотникова и это высказывание уже вызывает реакцию – «хорошие сапоги, надо брать». А иные выходят в восторге, не скрывая слёз.
Фильм охватывает небольшой временной отрезок – неделю до 7 ноября 1971 года. Здесь почти нет сюжета, в фокусе – мысль, состояние, атмосфера. Тридцатилетний писатель, ни стихи, ни рассказы которого никто не печатает, нет денег даже на куклу дочке, задумывается – стоит ли продолжать писать, заниматься ли этим бесперспективным делом, которое с 8 лет считал для себя единственным. И эта мысль гнетёт героя и пронизывает весь фильм. Есть ли в его ситуации какой-нибудь выбор вообще и как быть никем и оставаться собой. Довлатов здесь в качестве негероического героя выбран скорее как символ определённой среды, времени, утраченной и никогда не случившейся родины.
Есть ли выбор, если есть призвание? Довлатов Алексея Германа-младшего медленно ворочает мысль о бессмысленности, молча, неотступно. Однако, его друзья и знакомые при каждом удобном случае рассказывают, какой он гениальный, талантливый и, такое ощущение, что от таких излияний ему только тяжелее, ведь в редакции он слышит одно и то же – «переделайте», «не нужно», «плохо», «как вы так могли безответственно», «да он всего лишь маленький журналист».
И вязкая мысль о тупике, и вся атмосфера застойного мира 71-го года подаётся сквозь туман, в сфумато как в дурмане болотном, когда как ни смотри вперёд – дорога не уходит вдаль, а тает, растворяется. Приглушённая цветовая гамма интерьеров и одежды, от тёмно-коричневого до молочно-жёлтого (костюмы для фильма искали настоящие, из 70-х гг.), поддерживает цельность туманного мира, не давая ворваться ничему инородному (художник-постановщик – Елена Окопная, приз «Серебряный медведь» Берлинского кинофестиваля). В этом колористическом решении — важное отличие от фильма «Хармс», с которым сравнивают «Довлатова». Лента Болотникова, не смотря на сходную и даже более тяжёлую биографию героя, фильм светлый, он пронизан солнцем, пусть иногда холодным. Это абсурдистская полусказка, позаимствовавшая логические ходы у Хармса. «Довлатов», также не являясь реконструкцией жизни писателей, фильм более тяжёлый. Сценаристы Алексей Герман-младший и Юлия Тупикина решили отразить далеко не анекдотический аспект жизни любимого многими автора.
Прекрасно подобраны артисты. Нет приглаженных, стерильно-сериальных лиц, здесь они естественно-прекрасны, умные, отличающиеся красотой неидеальности. Удивительно много семитских утончённых типажей, которые, кажется, сегодня уже поглощены ассимиляцией и эмиграцией.
Довлатов Милана Марича — не балагур и не какой-то безответственный тип, это человек, который очень чутко реагирует на происходящее, на пошлость повседневной жизни. Он любящий отец. Его нежность к дочери Кате (Ева Герр) очевидна, ощутимо уважительное отношение этого большого человека к маленькой девочке. И девочка отвечает пониманием и сочувствием. Особенно трогательна сцена в самом начале фильма, когда Довлатов по очереди с Бродским несёт спящую девочку по ночному городу. Здесь не просто богемный родитель, который таскает ребёнка с собой, так как деть некуда, здесь, скорее, нежелание расставаться с дочкой. И ценность близости, доверия, когда Катя спит на руках отца, чувствуется. Довлатов обращается к дочке «солнышко», а в другом эпизоде его самого так называет мама (Тамара Оганесян), что со стороны может показаться странным, но это своеобразный внутрисемейный маркер.
Эмпатический дуэт сложился у Довлатова-Марича с поэтом-метростроевцем в исполнении Антона Шагина. Поэзию Довлатова не публикуют, но отправляют взять интервью у простого работяги, который пишет стихи. Эти два несчастливых автора находят друг в друге понимание; существование в кадре Марича и Шагина удивительно, игры здесь как будто нет. И это самое главное в фильме – ощущение жизни души. Ведь слов здесь немного, всё важное – между словами.
Несколько вставными кажутся диалоги с Бродским (Артур Бесчастный). Неоднократные повторения Иосифом слов, что он не хочет уезжать, но его выдавливают, звучат здесь как-то искусственно, хотя за этими словами должны стоять непростые события. Вероятно, фразы взяты из дневников или писем и отражают реальную позицию Бродского на тот период, но здесь почему-то не «попадают». И дело даже не в реальной биографии прототипа, а в какой-то отстранённости артиста.
Не стоит смотреть этот фильм, чтобы найти в нём «своего» Довлатова, или вспомнить юность, или увидеть Ленинград. Шутника, клоуна и пьяницы в фильме нет. Здесь показан человек, полный творческих сил и идей, но вынужденный заниматься подёнщиной, получать гроши и терпеть неуважение и выслушивать наставления, как правильно писать и по какой матрице. Нет спроса в этом обществе на художника, оно выдавливает его за рамки закона. Бродский и Довлатов не были нужны дома, но почему-то пригодились за океаном. И они – наша несостоявшаяся родина, так как мир вокруг нас формируют люди. Но сколько таких сегодня? Не в силу каких-то официальных запретов, пишущих статьи ни о чём за гроши — лишь бы выжить, выслушивающих обвинения в «нежелании работать», когда за настоящий труд художника, писателя часто не платит ни кто.

Help us improve the translation for your language

You can change any text by clicking on (press Enter after changing)

X